Границы
Ключ от рая такой старый, что страшно, вдруг поменяли замок
Нашла какие-то свои мысли из 2010 года в ворде. Они странные, но прикольные. Как будто это не я, а кто-то другой, которого я очень хорошо понимаю.

Вокруг нас
крутится какая-то тощая девица на
вид лет 15. В руках прилипшая намертво к пальцам бутылка пива. «Крутая
вечеринка, ха?» «Сколько тебе лет?» «Какая разница. Почему в самый разгар
веселья обязательно найдется какая-нибудь зануда и задаст вопрос, сколько мне
лет. Я слишком мала для таких тусовок, да? Отстаньте все от меня, что хочу то и
делаю». «Слушай, мне откровенно плевать на тебя и на твою судьбу. И на твое
здоровье и на твои органы, которые отвалятся в ближайшем будущем такими
темпами. Мне плевать, что у тебя будет рак печени или ВИЧ, и ты будешь гнить в
вонючей палате вместе с орущими пациентами, и мне плевать, как ты себя при этом
будешь чувствовать. Ты должна понять, что всем на тебя плевать. Всему миру
плевать, каким именно стилем ты гробишь себя. Никому нет до тебя дела кроме
тебя самой. И никому никогда не будет. И если тебе когда-нибудь придет в голову
мысль о том, какие все вокруг черствые и никто даже не останавливает тебя от
каких-то глупостей, то пусть после этого тебе придет в голову мысль, что
черствая ты сама по отношению к себе. И в этом никто не виноват. И никогда не
будет виноват. Можешь продолжать пить свое пиво, но никогда не вини в этом
кого-то кроме себя». Девица швыряет банку в сторону и уходит. В глазах ХХХХ
вопрос. «Я не драматизирую. Я даю волю воображению. В конце концов, с этой
мыслью она хотя бы задумается в следующий раз, когда захочет чувствовать себя
свободной от чужой опеки.

 

Не столько несносна чудовищность
человека, сколько его самообличение . Красивый голос, красивые глаза,
привлекательное тело, ну и думай себе в голове всякие кошмары, думай. Только
вслух не произноси. «Толстые люди должны быть изолированы от общества». Такая
мысль должна жить только в голове и никогда не вылетать в наш мир. Она должна
быть там, где доступ имеет только тот, кто думает эту мысль. Остальные могут
лишь предполагать и догадываться, но не будут уверенными.
подозревать и пугаться от мысли, что этот
красивый человек может так рассуждать, но молчание будет нейтралитетом. Будет
защитной сеткой, смутной надеждой, что все не так печально. Не практиковать
извращенные мысли на чужой психике. Если не быть хорошим, то хотя бы
притворяться, что пытаешься им быть.

 

Наверно, принято смотреть в глаза тем, кто нравится. Я
смотрю в глаза на вылет всем без разбора, как микроскоп в надежде обнаружить на
дне что-то интересное. Человек хочет почувствовать свою уникальность, но мое
безразличие лишает любого этой привилегии. «Почему она смотрит на меня? Со мной
что-то не так? А может, я чертовски притягателен?» - должен думать любой. Так должен думать
абсолютно любой. На меня смотрят двадцать, а я смотрю на одного. Если бы у меня
было 20 глаз, ч смотрела бы на всех. От чужого взгляда пластмасса от очков
становится одушевленной. Мне кажется, что она шевелится как будто на моем лице
змея. Не впадаю в панику только из интереса, что будет дальше. Если постоянно
делать вид, что не удивляешься, через какое-то время понятие «удивительное»
уйдет в пассивный слой. Смотрю на красивого человека, от которого исходит
неприятный запах. Картинка сбивает с толку, у слепых нет возможности обмануться
миражом.

 

А потом она мне говорит: расскажите о себе. Самая глупая
просьба, что может человек рассказать о себе после того, как его попросили
рассказать о себе? Не иначе, как ворох всяких глупостей, которые ему придется
выуживать сию же секунду из своей бедной головы. Итак, я начинаю рассказывать о
себе. Главное, улыбаться и смотреть в глаза. Иногда отводить глаза в сторону и
изображать задумчивость, это красиво смотрится, когда необходимо отвечать на
вопросы. Я несу три с половиной минуты сваренную на скорую руку в кастрюле
моего головного мозга чушь, женщина улыбается. Aсcess accepted. Чем
люди отличаются от роботов? Ничем, господа, ничем. И вот я заканчиваю говорить,
и вдруг чувствую, что впадаю в транс. Будто бы мне в шею ввели анестезию и я не
могу повернуть голову. Как будто душа сидит в каменном теле, не в силах с ним
совладать. Замечательное ощущение, должна признаться. Женщина продолжает свой
допрос, а я пытаюсь делать вид, что всё в порядке. Как же мешают люди как
следует насладиться моментом. С другой стороны, не будь этой назойливой дамы
рядом, не видать мне транса как своих ушей. Вот в чем заключается свобода –
вести себя как сумасшедший. То есть иными словами. Я сижу в кабинете у
работодателя, прохожу собеседование на работу. Все происходит по крайне идиотскому
плану: то есть задаю вопросы не я. Я на них отвечаю. И вот в тот самый момент,
когда я вдруг впадаю в транс, у меня ведь есть выбор остаться в нем и не
реагировать на внешний раздражитель. То есть поступить максимально логично,
получить стопроцентное удовольствие от внезапной вспышки головного мозга. То
есть, если совещаться со своими мозгами – то это логично. А если совещаться с
людьми, это патология. И что же выбираю я? Как настоящий трус я бегу из транса
и продолжаю интерактив с любопытной. И это и есть настоящее безумие, которое
никто никогда не заметит, если об этом не рассказать. Чем нормальней человек,
тем он безумней. Выходит так.

 

Ну еще бы. Рассказчик от первого лица всегда прав.

 

«Он покончил жизнь самоубийством в возрасте 67-ми».

Вот глупый. Столько всего интересного в мире. Почему глупый?
Я забываю, что его мозг и мой мозг не одно и то же. Что мы чувствуем
по-разному. Ему в его 67 мир кажется невыносимым, а я еще не пользуюсь кремом
против морщин и ловлю вдохновление от малейшего порыва ветра. Моя умственная
клетка шире. Или это дело времени. Возможно, к своим 67 годам я исхожу ее вдоль
и поперек, так и не сумев освободиться. Нет, он не глупый, ему просто стало
неинтересно. Как можно заставить человека заинтересоваться? Никак. Дело вкуса.
Посмотрим, что я буду думать в 67 лет.

ударные. струнные. духовые. вылетают бабочки, разливается
мелодия в воздухе. Мадам, что вы глядите на меня столь презрительно, мы ведь с
вами в одном вагоне метро трясемся, а значит и вы и я – неудачницы в равной
степени, пусть хотя бы в этой поездке. Мсье, почему в вашем взгляде столько
гордыни, мы ведь с вами одинаково находимся в одном не очень удачном грязном
городе, и оба неудачники по месту расположения. Юноша, с чего бы столько надменности,
мы ведь с вами одной страны ягоды, а значит ни больше ни меньше неудачники оба.
Мисс, откуда столько заносчивости, мы ведь с вами дышим одним спертым душным
воздухом, и, значит, нам обоим не повезло. Сэр, сколько высокомерия, нам ведь с
вами в одном мире угораздило очутиться, сколько же смысла тогда в вашей спеси?
Если только вы не Бог, что делает ситуацию невыносимо уморительной, ведь что
можно сказать про Бога, который упивается своим превосходством перед простым
смертным?

 

Человек стремится к индивидуальности, чтобы не чувствовать
себя лишним в мире. Допустим, если встретить человека внешне очень сильно
похожего, начнешь выискивать различия в характере, наличие в себе
индивидуального таланта. А что, если человек абсолютная копия. Он также бегает
по утрам, не любит изюм, печет вкусные пироги, играет на гитаре, делает
потрясающие фото. Обезоруживает. Невероятное ощущение ненужности, ведь тебе
есть стопроцентная замена.

 

Я соглашаюсь. Соглашаюсь, не потому, что мне хочется
согласиться, а потому что мне все равно, соглашаться или нет. Как часто я
принимаю решение, руководствуясь таким мотивом. Окей, я выйду за тебя замуж.
Ладно, я схожу на твой концерт. Отлично, я поеду в это путешествие. И иногда
задумываюсь, ну если я все так непозволительно пускаю на самотек, не уважаю
ситуаций, когда есть выбор, жизнь ведь должна проходить мимо меня. Что-то интересное
должно проскальзывать, мигая прощальными огнями. Отнюдь. Какой бы выбор я не
сделала, всегда везде что-то случается. Более или менее интересное, но
случается. И когда прихожу к этому выводу, возникает вопрос, есть ли вообще
смысл в выборе. Мир не есть видео-игра, где там, где меня нет, все стоит на
месте. Все везде происходит. Если я сейчас поверну налево, направо жизнь не
заморозится. Можно, конечно, ускорить шаг и бегать сломя чужую голову (ну не
свою же голову ломать, в конце-то концов) в надежде везде успеть. Только есть
риск не ухватить главное. И что останется в памяти? Мелькающие картинки.